Концерты, слушатели, успех.

Вблизи этого ряда я заметил старика, невысокого роста, в сером пиджаке, стареньком черном картузе. Он сидел на стульчике. У него на земле была разослана платок, на котором лежало разное пожертвования: деньги, картофель, огурцы, лук … Мы с сестрой положили пучок щавеля и букетик подснежников.

Сестра пошла продавать зелень, а я остановился у дедушки, как и многие другие, и слушал его со-игру. Рассматривая дедушки, заслушавшись его мастерским исполнением, я заметил, что пучки у дедушки от многолетней игры на бандуре стали полусогнутыми. Хотя он. был уже – не молодым, однако черты лица удивляли красотой и нескрываемым внутренним сиянием. Радовали глаза по-хвастки закрученные казацкие усы. То сходились, то моментально расходились широкие брови, словно дв | свободные чайки. Когда платок был уже втреть заполнена скромными подарками, дедушка ощупь отыскал квасного яблоко. А остальные гостинцев забрала его жена, клавшы все это в корзину из лозы.

Присмотревшись к бандуриста внимательнее, я быстро понял, что дедушка совсем слепой. И в моем детском сердце проснулось мучительное сожаление, которое я пронес через всю жизнь, куда бы меня не бросала судьба. Впоследствии он узнал, что это был Евгений Адамцевич. Позже я не раз встречал его во многих уголках Ромен, заметил, что он весьма уважал Процивську гору, часто бывал в столовой тогдашнего Роменского агротехникуму.

Такие мои первые впечатления от встречи с Евгением Адамцевич.

Прошло время … Только через двадцать лет я вернулся на родину и снова встретил слепого музыку. Но на этот раз на привокзальной площади. Каждый раз, встречаясь с кобзарем, я покупал ему буханку хлеба и даровал металлического рубля. Через всю жизнь я пронес в сердце образ роменского кобзаря Евгения Адамцевича, как человека, то сохранила в себе дух настоящего украинский, талантливого художника, который на все невзгоды и лишения имел доброе сердце и большую душу, который хранил в себе и передавал через слово и музыку многовековой опыт украинского народа, его долгий и трудный путь к национальному освобождению.

Дом наш находился при въезде в базара. Именно против него через дорогу было рабочее место Евгения Адамцевича, сейчас здесь стоит девятиэтажный бетонный химера, которая, между прочим, очень испортила природы и-историчннй ландшафт древнего центра города.

Воскресных дней, где-то в 5-Й утра, мне сквозь сон слышно мурлыканье волов, кувикання свиней, гелгит и визг всякой птицы: Затем медленно нарастал человеческий шум.

Где-то, в Ш-8 рейку, и ли первый> запал торгов проходил, молоди залиидады, дяишцси , иря гяйаиВии еамии,. йшлн пмиж рядами, чтобы что-то купить, а больше посмотреть. Многие ник собиралось вокруг кобзаря. Реакция Евгения Александровича была мгновенной. Он громко спрашивал: Хочу жизненных песен попеть, тут нет девушек или молодых?. Некоторое из мужчин, а часто я женщина уверяли, что женщин нет. Таким образом стороны приходили к согласию. Боже мой, каких только песен можно было услышать! Смеялись мужчины и женщины, молодые и седые, смеялись И мы, подростки, хотя мало что понимали. И хотя песни были густо переперчено эротическим юмором, они воспринимались в жизненном контексте как сама жизнь.

А часто бывало так, что звучали песни хоть и шуточные, но весьма чувствительные, или, как тогда говорили, политические

(Ой гоп, мои гречаники, Колгоспнии начальники, А жидовськая сделает вид Нигде промаха не даст!)

завоевывали внимание слушателей. Заканчивались эти частушки всегда одинаково. Очередной Навуходоносор подавал сигнал, прибывающий автомобиль с нарядом милиции. Первой к кузову летела жалобно плача порванными струнами, бандура, а за ней, таким же образом, но молча, летевший Адамцевич.

Был у него один ритуал, к которому определенное отношение имел и я. Первая волна тех, кто уже сторговался, становились щедрыми и бросали в медной кружки кобзаря не только медяки, а серебро -10-15, а то и 20 копеек. Собрав, немного, он разговаривал со мной (если я на. Месте), передавал мне палку и деньги. Костыль у него был уникальный, внутри пустой, сделанный из металла. Уместилась в то костыль раз бутылка водки.

Ваалив, воспроизвести спота 15-ричноп> парня, не навшвям т таи современно? Ииформайл вещь достаточно сложная, но эту опасность, думаю, я отколол. А это, и сегодня, меня поражает мужество этого человека. Он пел то, чего боялись говорить даже шепотом. И пошлин у меня выработалось в жизни чувство вивснвТ достоинства, сформировалась систем этических и моральных усток, этим и обязан слепому Кобзарю, который сделал меня зрячим,

Найсвитлишнм воспоминанием моего послевоенного детства с Индийский ярмарка. Базарная площадь, вся заполнена людьми, слушает кобзаря. А он, Евгений Адамцевич, сидят на ступеньках, перебирает руками золотистые струны, и несется над городом его мощный голос тихо раздается над берегами Сулы Запорожский марш.

1 Те импровизированные концепты, и песни девушек на вечеринках в Засулли, и шумные досвитгя с пением – все то, пожалуй, и сформировало меня как личность, поспособствовало тому, что позже сам стал профессиональным баидурнстом-виконавикм.

- Бывало, помню, что иногда не оказывалось кобзаря на ступенях рынка. Тогда и ярмарка уже не тот. Люди волновались: где же Адамцевич? Однажды пронесся слух: взял певца черный ворон, повез слепого музыку туда, где Макар телят не пас. Забурлил гневно ярмарка. Пришлось вороновГ отпустить народного любимца – задержали машину в Беловоде. Оттуда и шел Адамцевич пешком до Индийского ярмарки, окруженный толпой.

Как святыню, храню в памяти беседы с Евгением Оу. спсв * дрови’-. г. Сколько знал и понимал этот мудрый слепой, скілммстотНіїбкзісторЯУіфвїиим то тогда вычитать было невозможно. Помню, в 1964 году я закончил

учебную студию при Государственной заслуженной капеллы бандуристов Украины. По назначению наш выпуск – 20 человек – уехал в Кировоградской областной филармонии. ее тодиши. й директор встретил певцов-бандуристов с гостеприимством держиморды. Зачем вы сюда приехали? От вас одни убытки, – напыжился надменно. Приехав в Ромны, рассказал Адамцевича о том случае. Евгений Александрович горько усмехнулся: Пасутся зайцы у культуры, и не только у нее, грабят ЕЕ, разрушают. Но нам свое делать!. Это прозвучало как завещание мне, начинающему музыке. До сих пор стараюсь его выполнять. Да разве только я один взял заряд от Адамцевича, от его высокой думы о нашей Украины?

Знаю, что у многих моих сверстников-земляков, когда случаются в жизни трудные минуты, спасательным кругом есть воспоминание: сидит на ступенях роменского ярмарки бит-перебит судьбой наш выдающийся народный певец – непокоренный, словно сама душа народа, и громовым голосом зовет , напоминает, предостерегает …

О роменского кобзаря Евгения Адамцевича можно рассказывать бесконечно не только как о мастере исполнение украинской народной песни под собственный бандурный сопровождение, но П как об авторе им написанных текстов многих песен, положенных на музыку. Это, прежде всего, Дума о земледельца, Зацвела калина возле дома, КА в поле дождь идет и других. К тому же, исполнителем они подавались вперемешку с семейно – И общественно-бытовыми песнями. Они составляли своеобразную, специфическую содержанием и эмоциональным колоритом группу произведений народной песне, в которых отразилась одна из типичных черт характера народа – Его щедрый юмор и оптимизм, его умение открывать и отображать смешные стороны человека, его поступков и жизни.

Наблюдательный и остроумный создатель Евгений Адамцевич подсмотрел все теневые стороны повседневной жизни, в песне выражал ИХ смехом, ‘что разливался то легкие, м шуткой, то насмешкой и издевкой, то стыдливо-сладковатым намеком, то острым

Posted by Mazepa in Статьи
Комментарии выключены