Мать отца Мария Михайловна.

Мать отца Мария Михайловна (девичья фамилия Билан) – С мешает. Отец ее – портной, имел пятерых детей, всем дал образование.


 

Моя мама, Лидия Дмитриевна Парадис, родилась 5 апреле 1902 года в селе Артюховка Глинского района (теперь Роменский район Сумской области). Род матери происходил от князя Горчакова и дочери декабриста Севастьянова. Молодые люди полюбили друг друга. Когда Маша забеременела, то, чтобы скрыть грех, ее выдали замуж за управляющего имения Карла Буфиус. Родился мальчик Саша, отчество был Карлович * фамилия Буфиус. Когда Саша стал взрослым, то женился с Марией Николаевной Кочубей из рода Кочубеев. В | них родилось десять детей. Старшая дочь, Анна Александровна, была матерью моей мамы. Анна вышла замуж за Дмитрия МиЯаЙлбвича Парадис, который работал управляющим имения. Когда моей маме было четыре года, бабушка умерла. Дмитрий Михайлович женился вторично, но жена умерла от туберкулеза. Мою маму забрала к себе в Полтаву на воспитание ее родная тетя. Мама училась в Полтавской женской гимназии. Во время гражданской войны жила у бабушки на хуторе Артюхивци. Часто ездила в Ромны к своему дяде, где и познакомилась с моим отцом. В 1927 году они поженились. Венчание состоялось в Александрийской церкви. Родственники мамы не одобряли этого брака и некоторое “время не поддерживали родственных связей с молодыми супругами, а потом смирились. Мама была приятной внешности, воспитанная, тактичная, добрейшей души человек, верная жена, хорошая мама. Смерть батькавона очень тяжело переживала, до последних дней жизни поддерживал связи с почитателями его таланта. Мама была другом, женой, прислугой, поводырем, глазами моего отца. На плечи он свалила все, за что ее и называли Лила-великомученица. Моя мама умерла в Холмивци 27 октября 1979, где и похоронена рядом с отцом.


 

Отец был энергичным, веселым, много знал интересных историй, пословиц и поговорок. С ним можно было говорить до бесконечности. Имел хорошую память, на ходу улавливал мотивы и слова песен, в уме добавлял и отнимал. Был опрятным и дома, и вне дома, никогда не выходил на улицу в нечищеных штанах или пальто, всем вещам давал порядок и всегда говорил: Каждой вещи – свое место. Причесок не было, голову брил под Котовского. Все делал сам: пилил и колол дрова, ремонтировал дом, строил, даже сам укрывал дом железом, копал погреба и облагал кирпичом. Конечно, мама подсказывала, поправляла его. Мы с мамой читали ему очень много книг. Именно так и мне передалась страсть к чтению. Не любил лжи, был очень честным. Возьмет, бывало, коробку от спичек (а тогда были тяжелые времена) и при первой возможности отдаст, не говоря уже о чем-то серьезно.


 

Дома отец и мать бывали очень редко: все время в поездках, так что кроить нам особого внимания не удавалось. По няню была старшая сестра Лариса.


 

Я очень любила, как говорил отец, зигралкы: к нам приходили Григорий Спица и Иван Бедрин, и вместе они играли по полтора-два часа. Отец играл, а ребята ему лидировали. Я их часто слушала. Это было до войны, а после они вместе не играли. Григорий Спица был высокий, худощавый, с хорошим голосок »неплохо играл на бандуре, хотя был просто любитель, а не профессионал. Носил он обычный костюм. Иван Бедрин – маленького роста, с вьющимися волосами, имел приятный голос и хотя также был любителем, сравнительно хорошо играл. Оба имели бандуры с металлическим звучанием, ведь кобылки, на которых лежали струны, были металлические, а у отца – деревянные. Подробнее уже не помню, какие песни они тогда пели, но все, конечно, с


*


 

отца репертуара. Отец пел больше речитативом, что создавало какую-то особую гармонию. Я сидела где-то в уголке и замирала от этих волшебных звуков.


 

Бывал у нас и мухе Алексеенко, родителей учитель игры на бандуре, высокий седой старик. Но его я видела несколько раз, а игры и отнюдь слышала, потому что приходил без бандуры.


 

Не раз отец брался научить игре на бандуре и меня, ведь имела хороший слух и приятный голос, но у него не хватало терпения для того. Не только потому, что времени свободного мне не хватало, я, несмотря на хорошо намятые уши, не всегда проявляла желания это делать. Теперь очень жалею. Талантливым бандуристкой, пожалуй, не стала бы, но играть так, как сейчас играют на бандурах, наверное, смогла бы.


 

Мама наша часто болела, и мы, дети, заменяли ее как могли. Лариса до войны во время каникул ходила и ездила с отцом. Война застала нас в Смелянском районе в с. Пекари. Родители • брали меня с собой. Это было так страшно. И вот нас грузовик несла Ромны на всех парах – так, что в кузове мы катались, как огурцы. Оккупация … А жить надо. Опять папа и мама пошли по деревням с бандурок) играть за кусок хлеба. Сделал отец коляску с оглоблями, впрягся в него и вместе с мамой, которая. шла рядом, отправлялись в дорогу. Через два-три дня возвращались уже с мукой, пшеном, крупой и всякой-всячнною. Когда же то зипалы, снова отправлялись в путь. Сколько они, бедные, прошли за всю жизнь! Вероятно, ногами всю Украину сходили вдоль и поперек …

Помню такой случай. Не было у нас спичек, то отец и говорит: возьми сигарету и пойди прикурить у соседей. Вот я прикурила и иду, цмокаючы. Вдруг меня немец за ухо – хвать! И повелел вести его к родителям. Мы уже немного знали немецкий язык. Иду, а он меня за ухо держит. Мама ему объяснила (она знала немецкий и французский языки), что и как. Он только посмотрел, а вскоре принес бутылку бензина, камней для зажигалки и саму зажигалку, а мне погрозил пальцем …


 

Пережили оккупацию – и вскоре отец добился разрешения на выступления.


 

Однажды с отцом случилось происшествие. Это было где-то в 1944 роии. Он с будущим зятем и мужем моей сестры Ларисы Иваном поехали в. города Николаева. Иоанн имел там какие-то коммерческие дела, а отца взял, так сказать, для прикрытия. Иван оставил Евгения Александровича на морском вокзале, а

 

сам пошел по своим делам. Здесь к отцу подошла группа мужчин, и один из них властно приказал-Кобзарь, снграй! Отец отвечает: Уже обед, а я еще не завтракал. Этот человек говорит: А тм знаешь, кто я такой? Отец Коды бы я видел, знал. Мужчина: Я – начальник милнциы. Отец: Путевая человек в милиции работать не будет.


 

Начальник приказал отвести его в участок, чтобы прочитать мораль. Иван видел, куда повели отца, и пришел за ним. Начальник, как вспоминал потом отец, сначала кричал, а потом успокоился И распорядился накормить старика. Потом он нам сьиграет, – сказал самовпевиено. Иоанн, воспользовавшись моментом, вывел отца с участка, и они убежали …


 

С 1948 года с отцом по селам Сумщины издилаи я. Мне было тогда 19 лет. Как-то поехали мы с отцом в Белопольский район.-На станции Ворожба в клубе кирпичного завода давали концерт. Тогда же сюда приехали еще какие-то артисты. Работали две кассы: в одной продавала билеты я, а во второй – они. Но все покупали билеты у меня, на кобзаря. Успех был триумфальный!


 

В одном из сел (не помню названия) отец во время концерта в клубе исполнял песню, которой раньше не включал в репертуар, потому что была направлена ​​против начальства. Когда он заканчивал песню, в зал вошел человек в брезентованому плаще с портфелем и стал у дверей. Отец как раз пел


 

А где делся голова? – Пошел к Параски. Он нанюхал, что у нее Многие закваски.


 

Люди вдруг оглянулись на мужчину с портфелем, и зал взрыв-нул хохотом. Как раз был председатель местного колхоза, а у него была любовница Параска, которой он хаживать. Поэтому после концерта председатель пригласил к себе и спросил, кто отцу об этом рассказал. Отец объяснил ему, что это песнь, что в данном случае произошел простозбиг …


 

Люди любили кобзаря за Его игру. Так фаты мог только он. Техника исполнения – безупречная, и бандура в его руках ходуном ходила, правая рука усисю пятерней охватывала струны, левая работала на басах. Отец мог на бандуре передать печаль, радость, восторг. Так выполнялись исторические, шуточные, сатирические песни. Пение и музыкальное сопровождение дополнялся мимикой. Это был неповторимый талант


 

В то время само появление. кобзаря в селе была явлением нечастым, и пройти по улице без сопровождения было просто невозможно. По окончании концерта, исходя из клуба или школы, люди смеялись. Это да! – Расходясь по домам, оживленно обменивались впечатлениями. Отца часто приглашали кого-то из интеллигенции или руководителя села. И там также собиралось много людей, а отец выполнял все, что считал нужным, то, на что не решался в зале.


 

Как правило, зайдя в какое-то село, мы обращались к председателю колхоза, который и определял, которой дома нам идти. За счет колхоза выписывали и продукты, однако хозяйки, в которых останавливались, не раз говорили: А пусть им удар. Разве они дадут такого, как у меня сТ. Спать приходилось на полу или на полу. Если же случалось так, что у хозяйки не было готового борща, то она озабоченно просила прощения, хотя на столе было много всякой еды.


 

Случалось и Прочее. Помню, как во время концерта в одном из сел отец пел песню В сельсовете председатель, сердитый и пьян. Песня эта не была утверждена в репертуаре, поэтому второй день нас вызвали в Белополье и запретили выступления. Такое 1949 году перед отцом был закрыт сцену.


 

времени он снова пошел в народ, выступал на базарах, ярмарках, в поездах, вблизи храмов. Если до войны не раз ездили по селам с Григорием спицей и Иваном Бедрин, то после войны отец играл сам, особенно на базаре.


 

В Ромнах милиция запрещала сидеть на улице. Приходилось выбирать не такие людные места, чтобы не попасть на глаза милиционеру. Не один раз забирали в участок милиции, где отец вынужден был сидеть голодный, пока приходила мама. Издевались – как хотели. Однажды забрали и повели в милицию, где и поместили в камеру, дверь которой выходили в коридор. Отец ощупал стены и обнаружил, что камера не заперта. Очевидно, часовой забыл запереть, хотя замок висел на двери. Тогда отец решил проучить часового и спрятал замок в карман. Вот милиционер вскочил дед, взял замок?. Поднадзорный, ответил, что не брал, и тот испугался за свою невнимательность. Тогда отец решил пожалеть своего охранника и отдал замок. Вместо благодарности тот снял с него шапку, налил в него воды и надел отцу голову …

Posted by Mazepa in Статьи
Комментарии выключены