Роменщина издавна была своеобразным бриллиантом украинской духовности. На тихим берегам Сулы слетала “в мир слава артистов Анны Затнркевич-Карпинской, Василия Яременко, Степан Шкурат, артиста, режиссера, драматурга и скульптора Ивана Кавалеридзе, живописца Григория Стеценко. Здесь, на знаменитом Ильинском ярмарке, в роменских кобзарей учился всемирно Остап Вересай. Украинский дух далекого прошлого передавался народными певцами, музыкантами, танцорами, художниками. Так формировались традиции народной культуры, национального духовного аристократизма. Ярким их выразителем был и Евгений Адамцевич.


 

Своим кругозором, жизненными принципами и идеалами, этикой, эстетикой, психологией, то есть всем тем, что определяет духовный мир он всегда оставался типично народным певцом. Рос в народной среде. От простых крестьян, рабочих, в общении с творческой интеллигенцией сердцем впитывал благородные идеалы любви к человеку, которые гармонично сочетались в его характере с бескомпромиссностью по любым проявлениям уродства, с чувством собственного достоинства, жаждой знаний, скромностью, высокой национальным сознанием. Это он, роменский кобзарь Евгений Адамцевич, из глубин веков принял и передал нам бессмертный Запорожский марш – квинтэссенцию непреодолимой украинской души, что, словно феникс, каждый раз сияла блеском казацкой отваги, рыцарства и мужества на руинах и пепелищах нашей истории, во времена подъем национальных борьбы за свободу и независимость.


 

Характерной особенностью исполнительской манеры Евгения Адамцевича является то, что в ней практически невозможно выделить выполняемое и исполнителя: будь то Евшан-зелье, тот же Запорожский марш, лирические песни, поэзия Шевченко или народная сатира и юмор. Кобзарь сливается с ними полностью и до конца, сливается спокойно, естественно, выражая себя в них и их в себе. В сей простоте, искренней и невзрачной гармонии сила воздействия Евгения Адамцевнча на слушателей, магия его кобзарской души и сердца, его кобзарской игры и пения.


 

Так, случайно возникает вопрос: откуда они? Дать однозначный ответ и разгадать феномен народного певца не так легко, и сделать это сразу невозможно. Предлагаемая

 

читателям книжечка – лишь одна из таких попыток. Но попытка несколько необычная в изучении жизни и творчества Евгения Адамцевича: в ней собраны преимущественно е нигде не печатные материалы – воспоминания, письма, научные исследования. Они – истинные свидетельства тех, кто знал кобзаря, общался с ним, – лишены всяких запрограммированности, цензурных (как внутренних, так и официальных) притеснений, так и приближают нас к Евгению Адамцевича такого, каким он был в повседневной жизни.


 

А был же человеком особенным. Незрячий, не имел никакого специального образования. Жил в провинциальном городе, к тому же – убого. Знал же, как говорит один из авторов воспоминаний, то, что в те времена нельзя было вычитать в книгах. За тех досадных обстоятельств находил возможность и время вместе с женой читать исторические романы Михаила Старицкого, Собор Олеся Гончара и других авторов, хорошо разбирался в украинской поэзии, не чуждой ему была и мировая литература. Больше всего любил Тараса Шевченко, ведь он


 

– наш отец, а мы – его дети. Читали вдвоем: Лидия Дмитриевна

– глазами, вслух, оба вместе – душой и сердцем. Нельзя не сказать о нем хотя бы нескольких слов как о мудром народного философа. В | быстротечной течения жизни умел сразу находить истинное, непреходящее, мыслил категориями! личного и обще-национального,. затем отвергал все наносное, обозначенное неискренностью, примитивизмом, л кратковременностью. Выходя на тропы близких и отдаленных> перспектив, как настоящий народный мудрец, вел за собой л других.


 

Никогда, никому и ни в чем не навязывал себя. Прочитайте, например, воспоминания Зинаиды Тарахан-Березы и заметите, как расспрашивал, кто пришел на Чернечу гору, с особым благоговением выполнял здесь каждое произведение, тонко улавливая настроения слушателей, и не только входил в них, а развивал, углублял их, придавал им какого-то особого, трепетного и священного смысла. Поэтому Я завораживал присутствующих.


 

Большую часть жизни прожил в несгатках, подвергался притеснениям, преследованиям, издевательств. Но всегда имел в себе казачий дух, то же и № сломался под тяжестью тоталитарного режима. Рискуя судьбой семьи, говорил правду на базарах, сельских площадях, улицах, клубах, в актовых залах столичных университетов и академий. Везде сказал своему народу огненное слово истины, которое горело пламенем гайдамацких восстаний, несгибаемостью Байды, прозорливостью Тараса Шевченко


 

любовью и нежностью Александра Олеся, Якова Щеголева, тысяч неизвестных авторов песен. За то Его любили и ненавидели. Любили те, кто хранил в своем сердце Историческую память своего народа, нишу прошлое, традиции духовного, социальной и политической жизни нации, лелеял в душе как дорогой и заветный клад надежду на лучшие времена. Поэтому почти во самозабвении тянулся всем своим существом к кобзаря, который не давал угаснуть угольками той надежды, невидимой силой раздувал их. Ненавидели те, кто был грязью Москвы, дурачился в прихожих, выжидая высших чинов, новых орденов и медалей.


 

Именно таким предстает Евгений Адамцевич из – воспоминаний его дочери Татьяны Бобриков, писателей Николая Данько и Николая Шудри, искусствоведов Зинаиды Тарахан-Березы, Валентины Дубравин, Богдана Жеплинського, краеведа Михаила Полуяна, исследований Александра Правдюк, Валентина Дубравина и Других материалов сборника.


 

-качестве одной из отличительных черт духовного аристократизма украинский ученые отмечают наш эстетизм. Он,, само собой разумеется, был присущ и Евгению Адамцевич. Опять же, это не что-то показное, это – норма, Правило повседневной жизни, это – потребность и внутреннее состояние души. Татьяна Бобрикова, например, замечает, что отец никогда не выходил на улицу в нечишеному одежде или обуви, от всех требовал, чтобы в быту каждая вещь знала свое место. Таким требовательным эстетом был и в исполнительстве Собственно, слово требователен здесь даже не выражает сущности характера самого исполнительства как и черты характера украинский, потому что это было как-то само. по себе, естественно, без вимог4. То есть уровень духовности нашего народа. Он всегда динамичный, всегда множественный, многогранный, поэтому почти неуловимый, в чем и кроется его сущность, его естественность. У самого же Адамцевича он взрывался то эпическим размахом Запорожского марша или баллады Евшан-зелье, то героическим пафосом Исторических песен, то заземленным, но остроумным философским лирнчно-теплым юмором, чувства которого не изменяло ему даже в камере райотдела милиции, то исключительно талантливым импровизационность.


 

Исследователи е скажут свое слово о Евгении Адамцевича как – культурно> историческую фигуру нашего времени. Пока же отметим его неразрывную связь с вековыми традициями истерического и духовной жизни украинского народа.


 

Прежде всего это свободолюбие певца, с достаточной убедительностью свидетельствуют не только произведения на историческую тематику в его репертуаре и, как уже говорилось, глубинный интерес к запрещенным страниц украГнськои истории, но и постоянные конфликты с властями, скептическое отношение к ее усердных служителей. Да и выполнять посреди базара произведения буржуазных националистов Александра Олеся, Николая Вороного и других опасных авторов в то время означало бросить вызов системе, напомнить современникам о незаурядные духовные ценности нашего народа, которые никак не вписывались в рамки реализма социалистичноГ псевдокультуры, и передать & грядущим поколениям , следовательно противостоять натиску компартийной идеологии и формировать национальное самосознание на основе исконных • историческая, социальных и духовных ценностей нациГ. К тому “? * Эту миссию исполнял старец. И в этом также феномен Евгения Адамцевича как истинно народного певца, продолжателя традиций казачьих и гайдамацких кобзарей, поборников правды, которыми были Остап Вересай, Самойло Яшний, Федор Грнценко-Хоподний, Степан Пасюга и другие. То мучительное сострадание как образ самого кобзаря, которые пронес Павел Нищий в сердце через всю жизнь, не требуют никаких комментариев, поскольку они – убедительное свидетельство того, что дух настоящего украинский никогда не умирал в широких и глубинных слоях нашего народа. Тот дух, благодаря которому и стало возможным сегодняшнее независимая Украина.


 

Как и тысячи лет назад, несет свои волны тихоходные Сула … Несет вечность … Какие славу Евгения Адамцевича …


 

Род наш по линии отца отца происходил, очевидно, С Сновская (ныне г. Щорс Черниговской? области). Мы так считаем потому, что Евгений Александрович в 1944 году с Ириной (ныне покойной моей сестрой) ездил туда к тете, сестре отца, то есть сестры нашего деда. Прадед был смазчиком на железной дороге, а вот на какой станции – не знаю. А отец Евгения Александровича был на станции Солоница Полтавской губернии или начальником, или дежурным по станции, а затем работал на станции Торохтянка (это, пожалуй, Курской губернии). Почему они попали в Ромны – не знаю, но в 1933 году мой дед работал уРомни, а на какой должности – не знаю. Там он умер в 1933 или 1934 году. Могилы Его, к сожалению, найти не удалось.

Posted by Mazepa in Статьи
Комментарии выключены